River Fork

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » River Fork » Будни » Задачка с двумя неизвестными


Задачка с двумя неизвестными

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Время действия: 11 марта 2016, пятница.

2. Место действия: Ривер Форк, дом Каваны, Грин Роуд 6 и окрестности.

3. Действующие лица: Маркус Берг. Изабо Кавана.

4. Синопсис: Подопытный образец номер Девять, рисковый и дерзкий, обладающий невероятными способностями и решительно настроенный выжить солдат, одна штука, спонтанно бежит из засекреченной лаборатории в сторону городка Ривер Форк, когда на пути его встречается учительница младших классов в дурном настроении, одна штука, помноженная на свое ирландское происхождение, английские манеры, любовь ко всему французскому и милому, без ее согласия поделенная на новые, невероятные умения, которые вот-вот должны будут в ней проснуться. Вопрос: чем обернется эта встреча для них двоих? 

5. Необходимость и степень мастерского участия: не требуется.

Отредактировано Isbeal Kavanagh (2018-02-07 22:54:09)

0

2

Вдох. Она стояла среди деревьев, запрокинув голову к небу с закрытыми глазами, и с силой вдыхала холодный, весенний воздух, который все никак не мог остудить ее, хватала его ртом и никак не могла надышаться. Выдох. Куртка, пакеты и рюкзак остались лежать на земле, но Кавана холод не ощущала совсем. Ей было так жарко, что казалось, она горит изнутри. Одежда натирала, была тесной и потной, хотелось разжать этот обруч из ткани и вздохнуть полной грудью, но Изабо не шевелилась. Вдох-выдох. Возможно, это последствия ОРЗ. И слабость, и головокружение, и жар. И сам этот лес. Его запахи, его пробуждение. Все вместе. Сердце ухало в груди, колотилось, сжималось и сбивалось с ритма. К саднящему горлу подступила неожиданная тошнота, но Изабо не хотелось двигаться.

Не верится, что уже весна. Только пальцы сами оттягивали шейный платок, будто бы это могло хоть как-то помочь. Ослабить давление на бьющуюся жилку. Изабо стала частью дубовой рощи, своя среди замерших на месте деревьев. Светлым пятном узких бридж она разительно выделялась на грязно-сером пейзаже. Ранняя и еще неприветливая весна выхолаживала ледяным ветром, перебирала волосы, путая их, но ей сделать ничего не могла. Каване было так жарко и так странно, что никакие внутренние звоночки не могли до нее дозваться, сказать, что уже хватит, пора, нужно двигаться дальше.

Нужно было идти в обход основной дороги в сторону дома, немного отклонившись, и Ишбел действительно до этого момента решительно шла через лес, перепрыгивая с кочки на кочку и обходя особенно внушительные канавы и лужи. Высокие, остроносые сапоги спасали частично от промокших ног, но чем дольше Изабо шла, тем бесполезнее были усилия. Высокая влажность, разлитая повсюду вода, хмурое небо над головой, готовое вот-вот разродиться новой порцией влаги. И да, безусловно сырые и местами даже уже мокрые носки в сапогах. Ее первая весна в Ривер Форк.

Кавана, бледная настолько, что кожа ее кажется немного прозрачной, и под нею видны голубые ниточки вен, пошатнулась, словно вот прямо с места надумала занырнуть в прелую траву перед собой, сделала шаг вперед, прижавшись к первому попавшемуся дереву лбом, и положила на него ладони. Дуб. Он был холодным, пустым, словно замер в ожидании весны, как сама Изабель. Еще бы распластаться по нему животом, остудить пылающие внутренности и предчувствие, что что-то изменилось уже навсегда и никогда не сможет снова стать прежним. Что-то важное, что она упустила, проморгала, валяясь дома с простудой, температуря.

Если бы не Чайтли, она бы так и продолжала работать. Не с детьми, так еще нашла бы себе какое-то занятие. Дел было так много, что Кавана не могла себе позволить дэй-офф. Но ее сопроводили до дверей школы под белы рученьки, выставили за порог и велели раньше следующей пятницы даже не показываться на глаза. Она тогда еще попыталась сунуться к Лис, чтобы воспользоваться ее интернетом, но та накричала на нее и отвезла домой. Ричарду Изабо по телефону браво хрипела, что у нее легкая простуда. Пустяк! И чувствует она себя довольно сносно, а Лис о ней позаботилась и если что, то она переночует у коллеги, а потом положила трубку и свалилась с высокой температурой, проспав весь вечер и ночь, не отрывая головы от подушки.

Забегал Чайтли, сказал, что район эвакуируют и возможно вырубят электричество на ближайшие дни. Она торжественно пообещала начать собираться и выйти к дому миссис Майлз в нужное время, но как только он ушел, завалилась спать и не открыла дверь на скрипучий голос соседки. Ее нету дома. Пятничное чаепитие с Клэр также пришлось отменить по причине разбушевавшегося дождя: Ривер Форк стоял на реке и полностью зависел от ее капризного характера. По дороге на Грин Роад сейчас вряд ли проехала бы хоть одна машина. Пройти или проехать можно было лишь через лес, в обход. Эта окраина города словно вымерла. Жители в большинстве своем покинули дома, а река возмутилась такому положению вещей и не тронула их, по крайней мере пока. Чайтли уверял когда-то, что живет тут всю жизнь, и никогда река еще не поглотила Грин Роад полностью, но меры предосторожности и все такое.

Тишина опустилась на улицу, опустевшие дома смотрели на погрязшую в воде дорогу пустыми глазницами без единого признака жизни. Тишина и весна. Набрав полный рюкзак продуктов, нужных и ненужных лекарств, Кавана рассчитывала отлежаться и выздороветь за выходные в этой удивительной тишине. Заявиться в понедельник в школу и ни в коем случае не пропустить совет. Сюрприз! Эти планы она строила, выходя из дома. Возвращаясь, не чуяла своих ног. Шла медленно и, конечно, угодила под самый дождь, не успев добраться домой.

Сперва крупные капли падали, но деревья более или менее закрывали ее от них, но когда с неба обрушился настоящий ливень, эти природные зонтики стали уже бесполезны. В воздухе пахло дождем, лесом и свежеиспеченным хлебом, который она несла в пакетах. Холодно все равно не было. Это была странная весна. И Кавана чувствовала себя странно, поэтому позволила себе остановиться у сарая и постоять под дождем, так что он покалывал ее каплями по лицу, прилизывал волосы, щекотал спину, прокрадываясь в сапоги и утяжеляя их еще больше. Вдох-выдох. Вот как, оказывается, пахнет весна в Ривер Форкс. Дождем, прелой листвой, отсыревшей землей, хлебом. И отчего-то кровью. Ощущение было таким сильным, что заскочив под протекающую крышу сарая и сбросив на землю рюкзак с пакетами, выжимая волосы, она бросила взгляд на смазанный дождем горизонт, словно хотела в лишний раз убедиться в том, что отсюда ей не видны горные пики Коннемары, а сегодняшний дождь и это странное состояние - лишь завуалированная тоска по Клифдену и детству в Ирландии, и громко, звонко чихнула, непроизвольно согнувшись вдвое и поклонившись в пояс полюбившемуся уже Ривер Форку.

Отредактировано Isbeal Kavanagh (2018-02-08 10:28:33)

+3

3

2014 год. Колумбия.

Гордон вопрошающе взглянул на Берга, словно удостовериваясь, что не ослышался, но перечить не стал. Расслабив веревочную кулиску на  шее пленника,  одним  движением он сдернул с него мешок.
Несколько  секунд в салоне царило молчание, нарушаемое только равномерным гулом движка "хаммера" в 200 лошадей.
-Фига се. – наконец  изрек Берг и удивленно скривил губы в подобие ухмылки. – Багдадский потрошитель…
Он  готов был увидеть кого угодно, даже самого покойного ныне Пабло Эскобара или кого-нибудь из его многочисленной родни, но только не этого человека. Ситуация нисколько не прояснилась, наоборот  все стало казаться еще более запутанным и непонятным.
- И че? Этот  лысый хер может нас озолотить? – Иган с сомнением посмотрел на пленника, потом перевел взгляд на  Берга. – Кто это вообще такой?
- Не он сам, разумеется, а те, на кого он работал. – Маркус вздохнул. Ему совершенно не нравилась вся эта ситуация, но выбирать не приходилось, «груз» уже был на борту и за него они несли ответственность перед «Academi».
-Его зовут Курц Крюгер, если я не  ошибаюсь. – откинувшись на спинку сидения, Берг вытащил из кармана разгрузки пачку сигарет, щелчком по донышку  выбил  одну и губами вытянул за фильтр. – Ведь так? – он обернулся к пленнику и встретился с ним взглядом.
У Крюгера были глаза человека который видел смерть и сам убивал, но не испытывал по  этому поводу угрызения совести или раскаяния. Внешность его была довольно колоритной и в то же время, ничем не примечательной. Вы обязательно выделите его из толпы взглядом, но через пять минут не сможете вспомнить, как он выглядит.  Вытянутое худощавое лицо, впалые щеки, утонченный нос аристократа, темные карие, глубоко посаженые глаза. Ни шрамов, ни родинок, никаких приметных деталей.  Из-за полного отсутствия волос на голове его череп  казался более вытянутым, чем у обычного человека. Тщательно выбритое бледное лицо, скудная мимика и цепкий пристальный взгляд  придавали лицу Курца Крюгера хищное выражение.
- Все верно, лейтенант. – тонкие губы Крюгера растянулись в усмешке. – Как рука?
-Спасибо, как новая. – Берг сложил пальцы в киношный «фак». Продемонстрировав Курцу средний палец, он отвернулся и чиркнул зажигалкой. Сделав первую затяжку и набрав полные легкие дыма, он продолжил, считая своим долгом пояснить бойцам с кем они имеют дело.
- В 2011, еще когда я служил, мое подразделение этапировало его из Басры. Копы попросили боевое сопровождение для его конвоя, потому как Крюгера  дважды пытались освободить те, на кого он работал. Ну, или  слить к херам собачьим, чтобы он язык не развязал.  Меня специально ознакомили с его досье перед тем, как я получил его из рук военной  полиции.
С 2006 по  2009 год  этот сукин сын  зарезал на операционном столе этапного  госпиталя в  Багдаде около сорока солдат. Ничего необычного для  войны, тяжелораненые часто не выживают даже в больничке. Его заподозрили, когда в одном  из трупов, доставленных для похорон из Багдада в Штаты, не обнаружились почки, роговица и еще какие-то потроха. Потом раскопали могилы остальных, кого он оперировал, что-то там еще не досчитались и военная полиция села ему на  хвост. К тому времени Багдадский потрошитель  уже исчез. В 2011 его нашли в Басре, в какой-то частной клинике, где он потрошил очередной труп. Военная полиция считает, что он работал на международную сеть, которая контролит весь подпольный рынок донорских органов в Азии, на Ближнем востоке и в обеих Америках.
-Мясник, значит. – подытожил Иган, почесывая подбородок и критически рассматривая Кюгера.
- А по виду и не скажешь. Дрищь какой-то, по  ебалу съездишь так еще копыта откинет.
Ткнув его локтем в бок Иган добавил.
- Так чо, дядя, сколько ты стоишь, чтобы мы могли загнать твою тушку за пару лямов твоим прежним хозяевам?
-Меня  волнует совсем иное.- Берг повернулся к Крюгеру и испытующе уставился на него.
- Что  именно, лейтенант? – Крюгер был надменно холоден и презрительно равнодушен, словно его не интересовала собственная судьба.
-Как этот клоун Вудворт из хер  знает какой компании… как ее там «Витаутас», ага…смог вытащит тебя из военной тюрьмы? Тебя явно судил трибунал. Что  это вообще за контора, которая получает в свое распоряжение военного преступника?
Тонкие губы Крюгера растянулись в холодной улыбке. Улыбка его больше напоминала усмешку акулы, перед тем как она сожрет макрель. Он чуть  поддался вперед, глухо зашелестела цепь на его руках.
- Спроси у Вудворта, лейтенат, как ему удалось это провернуть и кто продал меня живым весом этой как ты сказал, хер знает какой компании  «Витаутас».
Несколько  секунд они смотрели в глаза друг друга, потом Крюгер откинулся на спинку сидения,  демонстративно отвернулся и уставился в окно.
Четыре «хаммера»  уверенно и напористо  шли по узкой горной тропе, петляющей по лесистым склонам, поднимаясь все выше к плато Кундинамарка и  Берг так и  не мог понять, зачем он везет Багдадского потрошителя в глухомань колумбийской  сельвы.

Настоящее:

Дойдя до  сарая, стоящего на отшибе в зарослях акаций , Маркус осмотрелся снова. Деревянная постройка давно обветшала и явно нуждалась в руке опытного столяра. Нижние  доски у самой отмостки прогнили и покрылись изумрудным мхом, дверь сарая перекосило, от чего она не могда закрыться плотно. Ощущалось, что сюда давно никто не заходил. Это и к лучшему.
Распахнув двери, Берг вошел в сарай и огляделся. Такие сооружения в сельской местности обычно использовали для  хранения сезонного инвентаря, инструмента, сельхоз техники и прочего хлама, включая старую мебель и тряпье. У его  деда в  Луизиане был точно такой же сарай, и в детстве Маркус часто  играл в нем со старшими  братьями, представляя себя главой «Ку-клукс-клана». Они заматывались в белые простыни, жгли самодельные факелы и изображали как сжигают нигера. В роли  нигера выступало прошлогоднее чучело, и один раз они едва не спалили сарай, за что были нещадно  биты дедом.
Первым делом, Маркус вытащил из-за пояса оружие, нашел кусок старого полиэтилена и замасленную тряпку. Замотав оружие в несколько слоев, он засунул сверток на одну из верхних полок, между ведром с краской и бутылью с известью. Пошатываясь от тошнотворных приступов головной боли, волнами накатывающей и сдавливающей виски, он нашел в себе силы обыскать  сарай на предмет одежды. Март в таких широтах по ночам должен быть холодным, потому найдя старую закорузлую от грязи и пыли  куртку, Берг натянул ее на себя поверх мокрого халата доктора.
- Развести бы огонь, да запах дыма и пламя привлекут ненужное внимание.- думал он, пытаясь грести в океане боли.
Звуки  и правда стали менее насыщенные, по крайней мере теперь эхом не отражались под сводом черепа и это несказанно радовало. Найдя на старом верстаке увесистую железку, пару отверток и банку с ржавыми гвоздями, Берг сложил это импровизированное оружие  под деревянный ящик в дальнем углу сарая, где решил залечь. Наверное, сейчас он больше напоминал грязного  ободранного бродягу, которого трясло  с жуткого бодуна.  Укрывшись куском  старого полиэтилена и поджимая колени к груди, он сделал то, о чем мечтал последний час – заткнул уши руками и закрыл глаза. Неудержимо клонило в сон, и Берг уже не пытался бороться с собой.

+3

4

Скрутив волосы в жгут, чтобы выжать из них дождь, она, не задумываясь, нырнула в темное нутро сарая, не глядя, прекрасно зная что и где в нем находится, так что дошла почти до самого его конца, остановившись, чтобы рассмотреть под запылившимся тентом очертания старенькой хонды, получившей новую жизнь благодаря Ричарду и пережившей с ней долгую зиму в Ривер Форк. Когда-то этот мотоцикл принадлежал отцу. Она все также хорошо могла вспомнить и представить себе его склонившуюся над железками спину, немного сутулую, но крепкую, не смотря на возраст и любовь к чрезмерному возлиянию алкоголем. Витавший вокруг него запах солярки и табака. Он шутил и смеялся с тлеющей в зубах папироской, и не вынимал ее изо рта, даже если работал с бензином или заливал его в бензобак. Казалось, Логана все несчастья обходили всегда стороной, настолько легким и беззаботным он был в общении. Техника в его руках была как влюбленная женщина. Она смотрела ему преданно в рот, заводилась в его руках даже тогда, когда до него над нею бились в течении долго времени неплохие и понимающие в машинах люди, отзываясь на его прикосновения довольным урчанием ласковой кошки. Всегда. У Изабо так не получалось. Она и хотела бы но так и не решилась прикоснуться к тенту. Всему свое время. И для хонды оно еще не пришло, пусть спит. По крыше выбивал дробь разбушевавшийся ливень. Весна отстаивала свои права, агрессивно, напористо.

Что-то было не так, но Изабо осознала это не сразу. Все сегодня было каким-то другим. Ткань блузки казалась тяжелой и жаркой, словно она натянула на себя зимнюю куртку где-то посередине июля во Флориде. Пот струился по спине вместе с дождевыми каплями, стекающими с волос. Кавана повернулась и замерла, не веря своим глазам.
Сразу ей почудилось, что это зверь. Темный сгусток чего-то инородного, незнакомого, не вписывающегося в привычную картину, но определенно живой, так как даже в полутьме, где он затаился, ощущалось какое-то едва уловимое движение. Изабо никогда не слышала, чтобы в эти места забредали большие животные, но на самом деле леса Ривер Форка кишели самой разнообразной живностью. Только зверь никак не мог носить кроссовки, в этом не было никаких сомнений.

Кавана, совсем позабыв о чувстве самосохранения, сделала несколько острожных шагов вдоль стеночки, посомневавшись всего мгновение. Ее собственный отец не всегда сам приходил домой. Бывало, что его притаскивали друзья, копы. И тогда он выглядел не самым лучшим образом. Глядя на Логана в том состоянии нельзя было сказать о том, что у этого мужчины есть семья, друзья, работа и он в принципе хороший парень. Этот же леший был настолько в грязи и одет в какие то лохмотья, что трудно было сходу вообще в чем-либо разобраться. Но даже знакомая, едва угадываемая в полутьме куртка отца, которая без дела валялась в сарае со времен его похорон, не вызывала дурных эмоций. Наоборот, у Каваны взволновано сжалось сердце. Шаг, еще шаг.

Изабо помнила как Симон злился, когда она остановилась у лежащего на земле мужчины и вызвала скорую. Ночь, потухшая вывеска и разбитый фонарь. В темноте было трудно понять это какой-то пьяница или бездомный, он лежал лицом вниз на газоне. Симон скривился, разошелся, раскричался на нее и ушел, так и не дождавшись развязки. Тогда у Каваны еще был мобильный, и с ним не было таких проблем как сейчас. Она позвонила.
- Мужчина, взрослый, состояние непонятное, наверное пьян. Совсем не двигается. Жду!
Приехала скорая и увезла человека. Кавана пошла домой пешком, не зная как успокоить волнение, которое вызвала эта история и самое главное - реакция мужа, а у самого дома раздался звонок. Позвонил врач, просто и сухо поблагодарил, сказал, что она спасла этому мужчине жизнь. Он не был пьян. Не был бродягой или наркоманом. Его ограбили, ударив сзади по голове, он упал без сознания и если бы не Изабо, им не удалось бы его спасти. Он сказал, что решали минуты. Потом тот человек, какой-то уважаемый бизнесмен, тоже попытается ее найти, чтобы отблагодарить за спасение, но Симон был категорически против, так что встретиться у них не вышло. Впрочем, это было бы уже слишком.
Только та история долго не выходила у нее из головы. Она вспоминала сколько раз незнакомые люди помогали отцу. Как чертовски везло Логану, что ему встречались люди, которые не воспринимали его в такие моменты как отбросы, не воротили нос, хотя в случае с Логаном там воротить его было от чего. Он мог несколько раз замерзнуть, умереть от кровопотери, когда свалился в какую-то канаву и просто не вернуться.

На одном дыхании Кавана ринулась вниз, не совсем представляя, что нужно делать. Куртка ее отца привела ее в трепет. Какие-то прилипшие листья, ветки, комки грязи и промокшая под курткой ткань. И дыхание, едва ощутимое движение. Груда из грязи и ткани поднималась и опадала. 
- Эй? - упавшим голосом она попыталась что-нибудь произнести, - Вам плохо? - голос ее подводил. Она почти что хрипела, а ливень постоянно старался заглушить ее. Руки Каваны были горячие, а то ли человек то ли леший лежащий на полу, был холодный как самый настоящий мертвец.
- Вы... меня слышите? - и она наклонилась ближе, взявшись за его плечо, силясь отыскать лицо и заглянуть в него, и боясь этого до полусмерти. Чужое плечо потряхивало, будто бы человека здорово лихорадило или же скрутили судороги. Изабо испугалась еще больше.
- Даже не думай умирать в моем сарае! - не то чтобы она боялась за эту старенькую конструкцию, на самом деле она разволновалась, разнервничалась, когда увидела человека в таком странном состоянии, и подобная интонация скорее помогала ей взять себя в руки, так как на самом деле хотелось просто по-бабьи отчаянно завопить и позвать на помощь. Только звать было некого, а призрак отца так и продолжил маячить где-то под потолком, не позволяя ни на секунду забыть о том как же дико ей его не хватает, таким, какой он был, а еще о людях, которые никогда не проходили мимо чужой беды.
Говорят, леший способен менять облик по своему желанию, по крайней мере она это слышала в детстве. Казалось, он сейчас повернется или она таки дотянется через его плечо, не смотря на то, что наверняка от этого перепачкается, и она наконец-то увидит не кого-то там, а отца. Спящего у стеночки в ее, нет, в его сарае.

Отредактировано Isbeal Kavanagh (2018-02-15 22:27:13)

+3

5

Колумбия, 2014 год.

Сельва  безжалостна к слабым и  трусливым.  Первозданный  тропический лес равнодушно раздавит  тебя объятиями анаконды, насытит твою кровь  ядом изумрудной лягушки, ослепит пыльцой ядовитых цветков, сожрет челюстями  ягуара, растащит на части жвальцами муравьев…Я знаю правила  этой игры, я знаю  сельву, и я не сдаюсь…
Яркие всполохи солнечного света, просачивающегося вниз через плотную перистую крону высоченных деревьев…прелая палая листва под ногами, насыщенная  влагой  земля…идти трудно, но у меня просто нет выбора.
Я гляжу вверх, пытаясь понять, где именно сейчас солнце.  Судя по часам сейчас около пяти часов дня, но здесь на самом дне  зеленого  океана влажных лесов  царит сумрак. Ремень штурмовой  винтовки  болтающейся  на груди  натер шею. Стив  молчит вот уже два часа, он неимоверно тяжел и безвольно висит на плечах ... вместо того что бы думать о тропе, я размышляю почему все мертвые или бесчувственные тела весят гораздо больше, чем живые люди. Уж лучше бы он стонал и материл меня  за то, что идут я уж очень медленно.
От его крови, что просачивается через повязку, намокла вся моя одежда на спине и с левого бока. Это плохо, запах крови привлечет хищников, а скоро начнет смеркаться. До заката еще часа два, и потом ночь вступит в свои права. Пот заливает глаза, но у меня нет ни сил, ни возможности стереть его со лба и мерзкая мошкара тучей вьется возле лица. Их назойливое жужжание - единственный звук, который я слышу кроме своего же тяжелого дыхания. Приходится только мотать головой, чтобы отогнать особо назойливых тварей.  Шаг за шагом  я бреду по тропе, таща полумертвого и тяжелого Стива. Я знаю,  что он уже не жилец, но упрямо несу его, а впереди еще десятки  миль непролазной сельвы. Зачем? Не знаю. Но я такой. Это сложно  объяснить. Даже когда мы знаем, что надежды нет, мы все равно продолжаем упорствовать и противимся  неизбежному.
Индейцы чибча говорят, что  незримые духи сельвы следят за своими гостями, и  если путник нравится им своей храбростью и силой, они  позволяют ему пройти по своей тропе.  Индейцы – дети леса, им простительно верить в подобное, но откуда во мне  эта слепая вера в чудо? Прошлой ночью к моему костру вышел ягуар – лесная пятнистая тварь,  убивающая все, что  движется просто так себе на потеху. Мы сидели друг напротив  друга и  смотрели в огонь.  Потом он просто  развернулся и  ушел, а я еще долго не  мог снять  палец со спускового крючка своего «Глока».  Я мог убить его, пустив пулю в широкий лоб прямиком между янтарных глаз, он мог напасть на меня со спины до того как вышел к огню…мы  оба играем со смертью…и пока выигрываем.

Настоящее:
Мир, взорвавшийся под сводом черепа фонтаном яркого света  и режущих звуков, наконец, начал собираться из разрозненных кусков в единое целое. Ощущения вернулись в тело раньше, чем зрение и слух, а вместе с ними пришла и боль. Застонав, Маркус  пошевелился. Вся одежда с левого бока намокла от крови, рану на спине саднило от боли.
Что именно вытащило его из глубин сна - женский голос или само ощущение чуждого присутствия,  он не мог осознать. Новые способности к биолокации (и как он сам называл это словом «чуйка»), уже  действовали без согласия или каких-либо усилий с его стороны, слившись с базовым инстинктом самосохранения.
Рядом был человек, по голосу – женщина, судя по интонациям – встревоженная, если не сказать что напуганная.  Усилием воли Берг подавил в себе первое желание схватиться за оружие. Она одна и если  сходу не проломила череп какой-нибудь железкой, значит, не считает его угрозой.
Кое-как приподняв тяжелые веки, Берг пытался сфокусировать взгляд на лице склонившейся над ним женщины, но кроме облака медно-рыжих волос ничего не видел.
- Даже не думай умирать в моем сарае! – донеслось до слуха.
Звуки теперь были наоборот приглушенными и растянутыми, и слышались словно издалека.
- Умирать? – звуки с трудом складывались в слова, Берг понял, что едва способен шевелить языком, он даже не был уверен, что его слова будут поняты.  Думать  было гораздо проще и быстрее.
Что, опять подыхать?
- Я и не собираюсь. – сипло произнес Маркус, облизывая сухие губы.
Он понял, что неимоверно  хочет пить.   
Инстинкт требовал немедленно уничтожить угрозу, схватить опрометчивую женщину за руку, дернуть к себе, обхватить за шею, так чтобы не успела закричать  и  сломать гортань к чертям собачьим, но холодный рассудок погасил эту вспышку. Маркус все ж смог рассмотреть молодую довольно модно одетую женщину, с копной  мокрых рыжих волос. Ее  бледное лицо казалось встревоженным, а взгляд испуганным. На миг он подумал, что это рыжая докторша мисс Фрост, чьим телом он так бесцеремонно распорядился в лифте.
Рыжеволосая отпрянула назад, когда Берг зашевелился и сделал попытку сесть. Боль вгрызалась между лопаток, от движения кровотечение возобновилось снова, Маркус ощутил как мокрая от воды и крови майка прилипла к телу.
-Послушайте, мэм…ты…вы простите, что я тут обосновался. Как  дождь закончится, я… уйду отсюда. Лады?

Слова давались с трудом, в черепе все еще скреблась боль.  Он не знал, сколько вообще прошло времени с того момента, как вырубился. То, что  дождь еще не закончился было понятно, шелест воды за стенами сарая он все же уловил.
Берг не  знал, что сейчас предпримет эта рыжая, и что  он сам будет делать, если она испугается и станет звать на помощь.

+3


Вы здесь » River Fork » Будни » Задачка с двумя неизвестными


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC