River Fork

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » River Fork » Будни » Будни


Будни

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Время действия: 11 марта 2016г

2. Место действия: Институт - Ривер Форк-  дом шерифа

3. Действующие лица: Эдит Харрингтон, Дэвид Грин

4. Синопсис: если не терять самообладания в неожиданной трагической ситуации, из нее можно извлечь пользу.

5. Необходимость и степень мастерского участия: не требуется

0

2

Поначалу он пытался считать дни, проведенные  в  институте, сам не понимая, зачем делает это. Ведь был календарь -  электронный, в яркой рамке, висевший на стене в кабинете рыжей докторши, как  Дэйв называл про себя врача, к которой отправляли подопытных при необходимости лечения или восстановления после травм.
Его комната была крохотной - наверное, размером с тюремную камеру одиночку, какой он ее себе представлял. Кровать, стул, откидной столик у стены.  Кондиционированный воздухом, тонко и ненавязчиво  пахнущий то цветами, то дождем, то свежескошенной травой, то прелой осенней листвой, то свежевыпавшим снегом. Вероятно, в зависимости от погоды "на поверхности". Не из какого-то дешевого романтизма или особой заботы о подопытных, а чтобы не атрофировалось обоняние. На потолке- лампы дневного света и камеры  видеонаблюдения. Ничем не замаскированные, от которых невозможно было спрятаться. Даже в в примыкавшем к комнате таком же крохотном санузле, состоявшем из душа и унитаза.
Таких комнат в подземном корпусе института было двенадцать. По шесть с каждой стороны коридора, в конце которого располагались большой спортзал и маленькая столовая. Там-то и встречались  все двенадцать человек, предназначенных для опытов по созданию идеальных солдат. Неустрашимых, неуязвимых, наделенных особыми качествами. Каждый своими. В зависимости от  возраста и от темперамента подопытного. То есть от той скорости, с какой в его организме протекали обычные для всех людей химические реакции. Искусственным путем их делали необычными, воздействуя на мозг, кровь и ДНК, экспериментируя с этой  самой скоростью.
У них не было имен - только порядковые номера. При этом каждый прекрасно знал, как его и всех остальных звали на самом деле, но никто из них не использовал имен даже в общении друг с другом. Словно они принадлежали не им, а другим людям, которых уже давным-давно не было в живых.
Собственно, почти так оно и было.
От них не скрывали ничего. Даже наличие импланта: чипа-"маячка", вживленного в правую части спины, в большую ромбовидную мышцу (на этом  месте у каждого вытатуирован его номер), откуда его без посторонней помощи невозможно было извлечь. Руководители эксперимента специально пошли на это, и тем самым исключили возможность даже просто задуматься о побеге.
Все "жертвы" знали, что оказались здесь после тяжелых ранений, полученных во время боевых действий. Все они должны были умереть, но их вернули к жизни  путем сложных хирургических операций с пересадкой донорских органов. Это тоже была часть все того же эксперимента.   
Также им было известно, что  родные и близкие  получили извещения об их смерти и закрытые гробы. Якобы с телами погибших на войне сыновей, мужей, отцов, братьев. Их  предали земле с воинскими почестями, им  приносили цветы на могилы, в то время как все они были живы.
Пока еще живы.
Эксперименты над ними проводились достаточно жесткие, и время от времени кто-то из подопытных не выдерживал их и умирал. Ему быстро находили замену - благо, войны не скупились на поставку "биомассы". Новый участник получал порядковый номер старого. За четыре года, что Грин провел в институте, из его товарищей по несчастью умерли и были заменены пятеро.
Никто, кроме руководителя проекта и главы лаборатории, к которой был приписан "расходный биологический материал", не знал, сколько таких подопытных кроликов сменилось за десять лет проведения исследований.
Да и вообще о том, что в институте имелось  спецпомещение, где содержались  солдаты  и проводились эксперименты над ними, было известно далеко не всем сотрудникам, в том числе и занимавшим руководящие должности.

Он был Четвертым.
Дэвид Роберт Грин. Дэйв.
Он часто повторял шепотом свое имя, чтобы не забыть, как оно звучит, как соскальзывает с языка; чтобы губы не разучились правильно двигаться, произнося его.
Дэвид. Роберт. Грин. Дэйв.
Четвертый.
Его практически совершенное загорелое тело было исполосовано длинными грубыми шрамами, наводившими на мысли о вскрытии трупа пьяным патологоанатомом. Их оставили ранения и хирургические операции по устранению перитонита, по пересадке правого легкого и печени, взамен его собственных, пробитых осколками мины, на которую во время ночной вылазки наступил его друг, вообще разлетевшийся в клочья. Хирурги не особо старались придать следам своего вмешательства хотя бы мало-мальски аккуратный вид: живым мертвецам красота была ни к чему.
В первый год пребывания Четвертого в институте количество шрамов заметно увеличилось. Специалисты все надеялись, что под воздействием разных видов излучений, которыми обрабатывали предварительно обколотых и накормленных специальными препаратами испытуемых, у него проявятся способности к регенерации тканей и исчезнет чувствительность к боли. Ему наносили пулевые и ножевые ранения и наблюдали за процессом их заживления, за его его реакцией на болевой шок. Увы, у Дэвида эти способности не проявились. Впрочем, жаловаться ему было бы, наверное, все-таки грешно. Если  бы, конечно, нашелся кто-то, кому он захотел бы излить душу. В результате опытов его зрение стало необычайно зорким, Дэйв видел в темноте также хорошо, как днем, его слуху и обонянию могли бы позавидовать любые животные. Его руки стали необыкновенно сильными, двигательные реакции мгновенными, ум быстрым и острым, а память абсолютной и фотографической. Грин мог с закрытыми глазами и наглухо заткнутыми ушами  безошибочно определить местонахождение в пространстве, свое или кого-то другого - это называлось специальным термином "биолокация".

Утро Четвертого начиналось в семь часов с контрастного душа. Потом его бегло осматривал постоянно работавший с подопытными врач - немногословный пожилой мужчина с тяжелым подбородком и умными глазами за толстыми стеклами очков в темной роговой оправе. После некоторых экспериментов Грин чувствовал себя ужасно, и тогда его направляли в медицинский блок под наблюдение рыжей "докторши", которая охотно разговаривала с ним на разные отвлеченные темы и даже немного кокетничала. Она снимала кардиограмму, мерила давление и температуру, укладывала его под капельницы либо в специальную камеру, где пахло озоном, было очень легко дышать, а в голове появлялся приятный слабый шум, будто после бокала коньяка, выпитого на пустой желудок. Такое бывало не только с ним - все двенадцать подопытных периодически проходили через лечение и восстановление после опытов.
После завтрака  подопытные на час расходились по камерам - это считалось их личным временем. Можно было почитать, поиграть или послушать музыку: у каждого из них был очень примитивный планшет, где было много всякого развлекательного добра и ничего такого, что могло хоть как-то намекнуть на события на поверхности.
Рабочий день длился семь с половиной часов. Полчаса полагалось на обед, примитивный, но питательный и витаминизированный, при этом невкусный, как и вся остальная еда в столовой. Отвратительно-полезная сбалансированная  полусинтетическая бурда, ничем вообще не пахнущая, зато  с тщательно подсчитанной калорийностью, обогащенная необходимыми биодобавками. Никаких специй, никаких танинов-кофеинов, и уж тем более никаких алкоголя и никотина.
Вечер отводился под трехчасовую тренировку в спортзале и в бассейне, заканчивавшуюся обязательной медитацией. Потом был ужин, после которого дверь в комнату автоматически блокировалась, и открыть ее мог только врач, приходивший для утреннего осмотра.
Выходные дни отличались от будней тем, что утром можно было поспать до восьми часов, личного времени после завтрака было вдвое больше, работа в лаборатории заменялась солярием, стрельбой в пейнтбольном тире, командным тренингом, имитировавшим боевые действия, климбингом и йогой. А еще в эти дни им разрешалось после ужина вечернее личное время. Можно было посидеть еще час в столовой, пообщаться друг с другом, сыграть в карты или шахматы. Опять же под неусыпным оком всевидящих следящих камер. Точно так же проходили праздники - три в году: День Независимости, День Благодарения и Рождество.
Ноги и волосы подопытным стригла одна из лаборанток, оставляя на темени коротенький ежик. Виски полностью высоко выбривались для удобства  крепления к ним электродов во время экспериментов. Кто-то неизвестный убирал  комнаты, менял постельное белье, стирал одежду и обеспечивал подопытных новой по мере изнашивания. Одевались все они всегда одинаково. Темно-серые трикотажные спортивные костюмы, серые хлопковые трикотажные футболки с их номерами-именами на спине и на груди. Одинаковые трусы, носки, кроссовки, полотенца, халаты; электробритвы и прочие предметы личной гигиены, среди которых не было ничего колюще-режущего. Одинаковое отсутствие каких-либо плотских желаний - как им объяснили, результат действия специальных  добавок, которые подопытные получали ежедневно вместе с пищей. Рыжая докторша как-то случайно вскользь упомянула, что если  их исключить из рациона, то в течение двух-трех недель все связанные с сексом психологические и физиологические функции  восстановятся в полном объеме. Правда, все это время в организме будут происходить болезненные процессы - что-то вроде  ломки у наркомана. И не факт, что после всех воздействий на него он сохранит способность к воспроизводству.

Жизнь текла медленно и однообразно. Мучительно физически, скучно и уныло умственно. Все повторялось изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. С изуверски механической точностью. Дэйв все чаще ловил себя на том, что  постепенно утрачивал человеческие качества: эмоциональность, сострадание, желание общаться с людьми. Будто бы и правда превращался в совершенного телом бездушного универсального солдата, в хорошо отлаженную машину, предназначенную только для войны. Способную просчитать и выполнить в считанные секунды любые действия, но практически разучившуюся улыбаться и - тем более- смеяться. Он даже опасался, что скоро разучится говорить.

По ночам Грина часто терзали сны-воспоминания: о детстве, о знакомстве с женой, о клятве у алтаря и медовом месяце. О том письме, которое он получил на е-мэйл спустя десять месяцев после свадьбы, как раз накануне того ночного рейда, из которого не вернулся в "реальность живых", как про себя  Дэвид называл тот мир, что находился вне стен их бункера.
"Я подала на развод," - писала ему Стеф, -"разведут нас быстро. У  нас ведь нет ни общего имущества, ни детей. От тебя потребуется только согласие, на которое  я очень рассчитываю, и электронная подпись. Надеюсь, ты понимаешь, что наш брак случился по моей ошибке. Я любила тебя, и была уверена, что смогу свыкнуться с твоим образом жизни, с особенностями твоей профессии. Но когда ты уехал, вскоре поняла, что не в состоянии жить в  постоянном страхе. За тебя. За нас. За нашу семью. Я больше не могу и не хочу ждать твои звонки, СМСки или же вполне вероятное уведомление от твоего командования о том, что ты ранен либо же тебя вообще больше нет. Страх преследовал  меня день и ночь. Ты не представляешь, что и как я переживала. Избавиться от этого  наваждения мне помог счастливый случай. Я встретила человека, который подарил мне прежнее душевное равновесие. Помог снова стать самой собой. И мне не хочется потерять ни себя, ни его. Пойми меня и прости."
Он помнил текст письма слово в слово, и всякий раз, когда во сне  доходил до его последней строчки на дисплее смартфона, просыпался в холодном поту, задыхаясь, и лежал без сна, с тяжело и глухо бьющимся сердцем, с горечью на губах, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой от навалившейся на него невидимой непонятной тяжести. К утру все проходило, и Грин  никогда не пытался рассказать об этих снах врачу. Видимо, подсознательно опасался того, что тот назначит ему какое-то  средство, лишащее его, возможно, последних человеческих чувств.  Стефани Дэйв уже давно простил, перестал думать о ней и пожалуй даже разлюбил, поэтому сам не понимал, почему она до сих пор с завидным постоянством снилась ему, вызывая такое смятение в душе.

Жилой блок от рабочей зоны отделял небольшой узкий холл, по противоположным сторонам которого располагались лифты: один работал на спуск, другой на подъем. В холле круглосуточно дежурил вооруженный охранник. Напротив бронированной двери жилого блока  находилась точно такая же - она вела в лабораторный комплекс. Именно здесь ученые  добивались желаемых результатов. Любой ценой, в том числе и ценой жизней испытуемых.
Вдоль левой стены тянулись двенадцать боксов - размерами даже поменьше  комнат подопытных, с функциональными медицинскими кроватями. Разделялись они матовыми пластиковыми перегородками без дверей. Здесь трое  врачей, включая рыжую докторшу и "утреннего доктора", подготавливали солдат к экспериментам, после чего  передавали их  с рук на руки четырем ученым, специализации которых никто из подопытных не знал. К армии никто из этих "спецов" отношения точно не имел.
Вдоль правой стены располагался еще ряд помещений, уже с дверями: так называемая "пультовая", из которой осуществлялся контроль за работой оборудования и вентиляции всего бункера, и "восстановительная" - владения рыжей докторши. В торце зала находился  "холодильник" - криогенная камера, хранилище запасов крови и донорских органов. За ней шла  операционная, куда Дэвида, как и всех остальных, доставили из полевого госпиталя в состоянии анабиоза. Все они могли только гадать, почему выбор пал именно на них. Грин умирал в госпитале, но вместо того, чтобы  констатировать его смерть, ему заменили кровь специальным раствором солей, понизившим температуру тела на десять градусов, и самолетом доставили в институт. Все необходимые операции были проделаны практически на трупе, и только по их окончании химический раствор, сохранивший его от биологической смерти, заменили на кровь. Из операционной переводили в реанимацию, находившуюся рядом с ней, оттуда после улучшения общего состояния - в прилегавшую к ней  палату терапии, где пациент содержался до полного выздоровления. То есть до того времени, когда его уже можно было перевести в жилой блок. По центру зала был оборудован подиум, на котором стояли шесть специальных "капсул",  формой смахивавших на гробы. Изредка в эксперименте участвовали все двенадцать подопытных, в две очереди, чаще проводились опыты с тремя-четырьмя солдатами одновременно. В капсулах к ним подключали  разнокалиберные и разномастные электроды, датчики, иннерваторы, провода и трубки, дозировано воздействовали разными типами излучений, вводили химпрепараты и сыворотки, изготовленные из крови и спино-мозговой жидкости, которую брали у  самих подопытных. Вокруг подиума выстроились  мониторы, какие-то сложные приборы, о назначении которых можно было только пытаться догадываться. Их обслуживала команда из трех мужчин - инженеров и айтишинков явно гражданского вида. Кроме них, обычно в лаборатории присутствовала  еще пожилая лаборантка, ассистировавшая медикам и ученым. В ее обязанность входило еще и проведение с подопытными разных тестов, психологических и не очень. Можно было предположить, что по образованию она была психологом.
Оказаться снова на поверхности никому из подопытных не светило. На случай форс-мажорных обстоятельств - бунта, попытки  бегства -  существовал секретный приказ директора института. Согласно ему при возникшей внизу критической ситуации туда  полагалось подать отравляющий газ. Гибель тех врачей и ученых, которые находились бы там в это время вместе с подопытными, легко списывалась на несчастный случай во время эксперимента. Дальше последовали бы дежурные соболезнования семьям, проветривание подземелья и продолжение экспериментов уже  с новыми участниками.

В бункере был еще один нижний  этаж - испытательный полигон.  Он располагался под спортзалом, туда  в него из люка в полу  вела винтовая лестница. Все участники эксперимента неоднократно  бывали там в пейнт-тире, на полосе препятствий. Здесь проводились имитации многодневных экстрим-рейдов, во время которых подопытные работали  сутками напролет, без сна, отдыха, еды и питья, а их состояние все это время фиксировали разнообразные датчики.
Все, имевшее хоть какое-то отношение к экспериментам с ними, давали подписку о неразглашении тайны, и находились под постоянным повышенным вниманием главы институтских спецслужб - полковника Донована, по совместительству занимавшегося еще при необходимости и восполнением поголовья "кроликов".

Снаружи здание, в котором был скрыт вход в бункер, имело самый обычный вид. Одноэтажное, длинное, крашеное в синий и белый цвета, аккуратное и ничем не примечательное. В нем базировалась административно-хозяйственная часть: кабинеты интендантов, склад хозинвентаря и автомобильных запчастей, а также две щитовые. Они на самом деле являлись лифтами, с помощью которых можно было попасть в бункер и подняться из него. Пользоваться лифтами, как "верхним", так и "нижним",  могли только обладатели особой ключ-карты, подделать которую было невозможно. К тому же лифт трогался  с места лишь после подсчета пассажиров и сканирования сетчатки их глаз.
Вплотную к зданию АХЧ примыкал гараж. Рабочий автопарк института был небольшим и состоял из двух автобусов,  пары грузовиков, машины  для уборки мусора, газонокосилки, минитрактора  и снегоуборочного агрегата.
Даже если у кого-то из сотрудников института и возникали вопросы относительно того количества людей, которое по утрам входило в скоромную обитель хозяйственников, вслух их никто никогда не задавал. Каждый дорожил своей работой и прекрасно понимал, что уж если любопытство, согласно поговорке, сгубило кошку, то и человека оно до добра не доведет. И что платой за него может стать собственная свобода, а то и жизнь.

+1

3

Принято радоваться теплой и ранней весне, но только не в городках у подножия гор. Снег и лед тают не только по берегам рек, но и на горных вершинах, спускаясь вниз потоками слишком бурными, чтобы в человеческих силах было их остановить, как бы развито человечество ни было. Все технологии отступают перед природой, и все, что возможно - попытаться выжить и как можно скорее избавиться от следов разрушений.
Шерифу Ривер Форка досталось едва ли не больше всех. Сам город почти не затронуло паводком, а вот дома, стоящие на окраине, те, что поближе к горам, пострадали сильно. Кроме частных построек за городом находилось несколько ферм, которые тоже надо было объехать и проверить, отправить помощь и проконтролировать работы.
Сильнее же всего мисс Харрингтон беспокоило состояние Института, где трудилось большинство горожан. Она опасалась, как бы не пострадало оборудование, работоспособность которого обеспечивала и вакансии для обслуживающего персонала. Для посещения основного работодателя города Эдит выделила отдельный день и поехала туда сразу из дома, не заезжая в офис. Ей пришлось взять старую мамину машину, что не совсем соответствовало такому официальному визиту, но служебная была в ремонте после бесконечных разъездов по окраинам, во время которых она проклинала паводок, размывший все, что только можно, в том числе и дороги.
Оставив машину у главного входа в здание, она прошла через пропускной пункт и попросила проводить ее к коменданту здания. Директор ей пока без надобности, ей не нужны специальные допуски, а только информация об общем состоянии Института после стихийного бедствия.
Комендант встретил ее крайне любезно. Раньше им не приходилось общаться, ИнСиБр справлялся собственными силами со всеми своими проблемами, и если бы не наводнение, она бы так здесь и не побывала. Впрочем, и сейчас они собирались обойтись сами. Те горожане, которые работали с пострадавшим оборудованием, будут заняты на работах по устранению неполадок или по крайней мере на уборочных работах, таких, как откачка воды, приведение помещений и территории в должный вид, за что им будет заплачено, как если бы они не прерывали рабочий режим. Это шерифа более чем устраивало, она собиралась сегодня же сообщить об этом жителям города. Еще раз предложив дополнительную помощь и выслушав вежливый отказ, Эдит оставила кабинет коменданта, покинула Институт и направилась к машине.

+1

4

В то утро впервые за годы общения с доком привычная процедура осмотра была прервана звонком ему на мобильный.
- Извини, Четвертый.
Док был явно смущен.
- Это жена, я должен ответить.
Рей чуть повел плечами - мол, мне-то какое дело дело ваших разборок?-  и кивнул.
- Да, не  беспокойся, мост на месте и ему ничто не угрожает. Я добрался без проблем. Да, и вечером тоже все будет в порядке.
Док говорил очень тихо, но Грин и не собирался делать вид, будто не слышит не предназначенных ему реплик. Раз уж док не счел нужным выйти из комнаты для разговора, то он, находясь на своей территории, вправе не затыкать уши. Тем более, что уж кто-то, а его врач точно знал, какой у него слух.
Доктор Эммет убрал телефон в карман бледно-голубого халата. Дэйв вопросительно смотрел на него, не мигая и не отводя взгляда. Врач вздохнул.
- Половодье, - неохотно и немного растеряно проговорил он.
- Слишком резко началось таяние снега и льда. И дождей много было. Все водоемы в округе вышли из берегов. Говорят, сто лет ничего подобного здесь не было. Кое-где даже мосты снесло. Наш, по дороге сюда, еще держится. Но жена все равно беспокоилась, как я добрался до института. 
Это был первый за четыре года общения в каком-то смысле личный разговор врача и подопытного. Дэвид вдруг почувствовал себя неловко - будто подсмотрел за тем, как док онанировал в душе.
Он отвернулся.
- Продолжим, - после короткой паузы произнес Эммет уже обычным деловым тоном.

На этом утренние странности не закончились. На входе в столовую зоркие глаза Рея заметили влажную дорожку на стене. Будто невзначай, он коснулся ее кончиками пальцев. Это действительно была вода, и стекала она откуда -то сверху. Медленно, судя по отдельным каплям на полу, не торопившимся собраться в сплошную  кляксу.
Паводок. То, о чем говорил док. Из-за него, наверное, поднялся уровень каких-то подпочвенных вод... или же произошло что-то еще, явно связанное с  весенним разливом рек или озер. Которых тут много, как следовало из слов Эммета.
На выходе  из столовой он снова взглянул на пол под стену. Там уже собралась крохотная лужица. Возможно, видимая  пока еще только ему одному.

День привычно катился дальше по накатанной колее. Прозвучал  раздался сигнал сбора в холле перед рабочей зоной, подопытных ввели в лабораторию, развели по  секциям. Доктор Эммет дал Грину  выпить какое-то вещество, безвкусное, но остро пахнувшее чем-то противно-химическим, и велел подождать с полчаса. Лежать не хотелось. Дэйв сел на кровати, бездумно глядя перед собой в пространство. Док отошел к капсулам, куда поместили двух первых подопытных.
Прошло, наверное, минут десять, когда вдруг в лаборатории неожиданно ослепительно ярко вспыхнули все лампы, все экраны, дисплеи, мониторы  - и тут же погасли. В лаборатории воцарилась темнота - ненадолго, всего на несколько мгновений, сразу после которых включилось аварийное освещение.  Дэвид не успел зажмуриться, и если бы не эти считанные секунды спасительной темноты, он, наверное, навсегда остался бы слепым, как крот. Уж очень сильным был удар по его ставшим слишком острыми глазам. В крошечном промежутке темноты со стороны капсул послышался какой-то хлопок. Грин обернулся на звук как раз в тот момент, когда зажегся свет. Щадяще тусклый, голубоватый. В нем кровь, залившая капсулу, халаты ученых и врачей, находившихся около нее, и слабо подергивающееся тело Восьмого в ней, казалась черной. Восьмой был безнадежно мертв. Так, как может быть мертв человек, чья голова, к которой, видимо, были подключены какие -то электроды, в момент аварии из-за заброса напряжения почему-то разлетелась на мельчайшие осколки, забрызгав все вокруг месивом из крови, все  еще продолжавшей фонтанировать из шеи уже замершего тела, частичек черепа и мозга.
Кто-то дико закричал. Рыжая докторша, выскочившая на шум из восстановительного бокса, истерически зарыдала. Кого-то из айтишников рвало. Приборист в состоянии аффекта сдирал с себя халат, заляпанный кровью и мозгом  Восьмого. В лабораторию влетел охранник, трясущимися  руками стискивая бесполезное в этой ситуации оружие. Грязный халат полетел ему под ноги. Охранник едва не споткнулся об него. Подопытные выбежали из секций. Кто-то замер,  глядя на обезглавленный труп товарища, все еще пристегнутый и потому продолжавший вертикально стоять в капсуле, кто-то попытался чем-то помочь врачам и ученым. Восьмому помощь не требовалась.
А Грина будто черт  пнул в зад.
Беги. Сейчас. Больше такой случай никогда не представится.
Куда бежать, зачем - об этом Дэйв не думал. Просто точно знал, что бежать надо. Что он  больше ни за что не будет подопытным кроликом, чтобы не оказаться в залитой собственной кровью капсуле. Уж лучше пролить ее где-то наверху, на улице, будучи застреленным при попытке к бегству там, а не сдохнуть в этом подземном помещении, где сейчас из-за едва тянувшей вентиляции невыносимо воняло  рвотой, потом и почему-то мочой.
Грин оглядел помещение. Приборы и следящие камеры не работали - видимо, вся производимая сейчас местным генератором энергия уходила на поддержание работы вентиляции. Наверняка была выключена  и система, отслеживавшая маячки подопытных.
И  Дэвид побежал.
Точнее, очень быстрым бесшумным шагом пошел к выходу из лаборатории, огибая тех, кто блевал и рыдал в стороне от  подиума, не замечая ничего вокруг. Те же, кто не потерял самообладания в этой ситуации и мог действовать, сосредоточились исключительно на Восьмом. Сейчас было важно не упустить момент и вписаться в то короткое время, на которое о Четвертом забыли.
За его спиной кто-то орал в телефон срывающимся дрожащим голосом что-то невнятное - видимо, вызывал помощь. Это было на руку беглецу: даже если лифт и не включили сразу после аварии, его запустят в считанные минуты, чтобы прийти на помощь  находившимся в лаборатории. 
По пути Дэйв поднял с пола грязный халат и надел его, не испытав при этом ни малейшего отвращения.
На всякий случай. Так будет проще затеряться среди других, одетых так же, если сюда уже спустились люди сверху. А может, там будет ключ-карта от лифта?
Он знал, что лифтом просто так не воспользоваться. Догадывался, что наверняка кроме специального ключа, которого не оказалось в кармане халата, там существовала  еще какая-то защитная система, и не преодолев ее, подняться наверх было невозможно. О ней точно знали все, кто каждый день пользовался ею. Например, рыжая докторша. 
Не сбавляя шага, Дэйв подхватил ее под локоть и повлек за собой из зала. Она не сопротивлялась: видимо, расценила этот его поступок  как благородный жест - желание помочь, увести ее из того всеобщего кошмара, что творился в лаборатории.
Рыжая была невысокого роста - едва доставала макушкой ему до подмышки. Чтобы шепнуть ей в ухо, Грину пришлось чуть ли не сложиться пополам.
- Ключ.
Она непонимающе взглянула на него красными от слез глазами. 
- Что еще  есть в лифте? Какой защитный блок?
-  Я закричу.
Это прозвучало сдавленно и жалко.
- Сколько угодно, - безэмоционально отозвался Дэвид.
- Там  все орут. Тебя не услышат.
- У тебя ничего не выйдет, - обреченно всхлипнула рыжая.
- Там внутри счетчик вошедших. И сканер. Сетчатка... 
Решительным движением он оторвал ее от пола, приподнял, прижал спиной к себе - так, будто решил стать с ней одним целым.
- Ключ, -  повторил Грин, вплотную подходя к лифту, неудобно держа свою ношу.
- Выведешь - будешь жить.
Ему повезло. Рыжая испугалась. Настолько, что страх почти парализовал ее. Она даже не попыталась вырваться из его рук. Просто вытащила из кармана халата ключ-карту, и они оказались в лифте. Женщина пальцем указала на панель сканера.
- Сюда.
Четвертый поднес ее к ней. Рыжая чуть подалась вперед, к считывателю сканера. Он коротко пискнул - и лифт двинулся вверх. За несколько секунд до того, как в бункер спустился "нижний", в котором прибыл руководитель эксперимента со своими ассистентами, дополнительной охраной и командой уборщиков.
Дэвид опустил рыжую на пол.
- Что-то еще на выходе?
- Только ключ.
Она умоляюще посмотрела на него.
- Ты ведь не убьешь меня?
Грин прислушивался к своим чувствам, определяя, где находится и куда ему надо двигаться, поэтому  не сразу ответил на вопрос рыжей.
- Нет.
Одновременно с этим он положил руку ей на плечо, от чего она напряглась, но не решилась отпрянуть или оттолкнуть его. Пальцы Четвертого  скользнули по нежной шее, будто лаская ее. Рыжая снова взглянула на него снизу вверх, не переставая всхлипывать. А он привычно нащупал на ее шее слева нужную точку и надавил на нее, стараясь не переусердствовать с нажатием. Потому что знал, какими сильными стали его пальцы. Одновременно с этим он охватил ее талию другой рукой. Не только  за тем, чтобы женщина не смогла отскочить  в сторону, а в основном для того, чтобы не дать ей упасть, когда спустя секунд двадцать она потеряла сознание.
Дэйв опустил ее на пол остановившегося лифта. Взял из  руки карточку, приложил ее к замочной  панели. Дверь открылась. Грин выглянул в коридор - там не было ни души. Он быстро обтер ключ о халат, вложил его в руку рыжей и вышел из лифта. Дверь автоматически закрылась за ним.
Минут через пять или даже немного раньше  она очнется. И может сообщить о побеге. Надо торопиться.
Четвертый огляделся. Он  находился  в безлюдном складском помещении. Большом, заставленном стеллажами, чем только не забитыми. Уверенным шагом Дэвид направился к выходу из склада. В горле пересохло от волнения, ладони вспотели, пульс частил, но походка была уверенной, а выражение лица  серьезным и сосредоточенным.
Похоже, работников тут обычно немного, и сейчас их всех срочно выгнали отсюда, а снаружи наверняка  выставили охрану.
Дверь склада была заперта, но замок, по счастью, оказался обычным, так называемым "английским". Таким, какой и должен быть на самом обычном складе, чтобы ни у кого не возникло подозрений относительно имевшегося в нем "второго дна". Грин открыл его, шагнул за порог - и очутился на улице. В весенней прохладе, на свежем воздухе, наполненном запахами и звуками, от которых он давно отвык.   
Все вокруг было залито  ярким  солнцем.
Ослепительным настолько, что его глаза, отвыкшие от естественного света и обревшие  повышенную остроту, перестали видеть.
Вообще.
Как в момент той вспышки света в бункере.
Дэйв закрыл глаза и по инерции  сделал несколько шагов вперед, глубоко дыша полной грудью. От переизбытка свежего - настоящего свежего! - воздуха у него закружилась голова. Он пошатнулся и остановился,  машинально плотно закрыл глаза ладонью. И тем самым выдавал себя.
Громкий окрик послышался сразу же.
- Стоять! Ты кто такой? Предъяви пропуск!
Вероятно, охранник был информирован, что означала цифра  четыре на футболке незнакомца, видневшаяся из-под халата, или же его внимание привлекла свежая кровь на бледно-голубой ткани.
- Я...
Неожиданно севший голос сорвался. Грин широко открыл мгновенно  заслезившиеся невидящие глаза, и резко выбросил вперед сжатый кулак. Намереваясь попасть в расплывающееся перед ним пятно лица  охранника, загородившего ему путь на свободу. Смягченный глушителем звук выстрела  раздался одновременно с тем, как мощный  кулак подопытного кролика впечатался в подбородок вояки, ломая ему челюсть и опрокидывая его на спину. Дэйв ощутил толчок в в грудь слева. Почувствовал, как стало  горячо и мокро  где-то на ладонь пониже плеча - там, куда вошла пуля, откуда потекла кровь.
Левая сторона тела сразу налилась свинцовой тяжестью, рука повисла, как плеть.
Не смертельно.
Охранник упал на асфальт на спину, ударившись при этом затылком, и отключился. Наверняка совсем ненадолго. Надо было спешить, бежать дальше, пользуясь его отключкой, и тем, что не было никаких  свидетелей происшествия. А еще отсутствием боли. Временным, конечно же - Грин точно знал, что она обязательно появится, и вопрос только в том, что он успеет предпринять до того, как ей удастся взять свое в полной мере, завладев им и лишив возможности продолжать начатое дело.
План действий пришел ему в голову в ту же секунду. Посильнее прижав ладонью обильно кровоточащую рану, он бегом бросился в тень, за угол здания. И не сбавляя темпа, понесся туда, где сумел разглядеть припаркованные машины. Его целью был стоявший с краю компактный додж -пикап с однорядной кабиной.
Боль появилась уже когда Грин почти достиг цели. Но не это сейчас было самым паршивым, а то, что силы стремительно таяли. Они как будто вытекали вместе с кровью из дыры в плече, где засела пуля. 
Дэйв все же добежал до машины. Довольно старой, несмотря на свежую краску, с коротким кузовом-багажником без тента. Взрослый мужчина далеко не маленького роста мог поместиться в нем только свернувшись калачиком.
Грин заглянул в кузов. Его содержимое было прикрыто тентом.
Повезло, блин!
То и дело оглядываясь по сторонам, он кое-как одной рукой, испачканной кровью, разгреб традиционный автомобильный хлам, обычно хранящийся в багажниках. Забрался в кузов и лег на его дно. Немного поработал ногами, распихивая еще какое-то барахло и высвобождая побольше места для себя. От всех этих усилий его облило потом. Дэвид передохнул несколько секунд и здоровой рукой потянул на себя край тента, полностью укрываясь им.

+1

5

Сдав пропуск на выеезде с территории, Эдит с облегчением вздохнула - все-таки какая-то напряженная атмосфера в этом институте. Понятно, что военное предприятие, но... Офис шерифа и полицейский участок просто клуб досуга для пожилых леди в сравнении с ИнСиБр. То ли они там такие снобы, то ли действительно занимаются чем-то секретным. Впрочем, это не в ее компетенции, пока не затронет город и жителей. От помощи они отказались, сотрудников не обделят - чего ж еще. И мисс Харрингтон с чистой совестью выбросила это из головы, сосредоточившись на дороге - объезжать промоины приходилось каждые несколько минут.
На полпути к городу позвонили из сервиса и сказали, что служебная машина готова. Подскочив во время разговора на очередной неровности, женщина подумала, что неплохо бы отдать в ремонт и эту, пока не забыла и пока не проржавела окончательно. Договорившись о том, что пригонит на осмотр еще один транспорт, шериф свернула к дому - надо выбросить хлам из кузова, в который она беспечно не заглядывала уже давно, посмотреть, нет ли чего ценного в бардачке и прочих кармашках салона. Эдит припарковалась за домом, вышла и заглянула в кузов. На дне кучей лежал брезент, явно прикрывавший какой-то хлам, а еще была лужа какой-то темной жидкости - может быть воды, окрасившейся от ржавчины. Харрингтон потянула брезент, приподнимая, отбросила его в сторону и вскрикнула. Тут же зажала себе рот рукой и молча уставилась на лежащего в луже крови незнакомца, напрочь забыв о какой-либо обороне.
В кузове лежал раненый мужчина лет тридцати, кровь из раны лилась, не думая сворачиваться. Как он туда попал? Откуда? Уж точно его там не было, когда она ехала в Институт, хотя... Эдит влезла в кузов, склонилась к незнакомцу, проверяя в сознании ли он. Взгляд казался осмысленным и она решилась спросить:
- Кто вы?
В ожидании ответа огляделась, прикидывая, как бы поудобнее вытащить нежданного гостя из машины и перенести в дом. Сможет ли он идти, или придется тащить все на том же брезенте как на носилках? По закону конечно положено вызвать скорую, сдать раненого врачам, и пусть разбираются сами, кто его и за что, преступник он или жертва. Но у шерифа мелькнула мысль, что этот гость попал к ней из Института. Пулевое ранение на территории госучреждения. В кого-то стреляли, пока ее любезно заверяли, что со всеми проблемами справятся сами. Она осмотрит рану и сделает все, что возможно сделать самой.
Эдит вновь посмотрела на раненого.
- Идти сможете? Или хоть приподняться?

+1

6

В плохом качестве дорожного покрытия есть своя польза. Например, если везти пациента  в больницу по дороге, больше напоминающей стиральную доску, то на ней, глядишь, от тряски у страдальца и грыжа автоматически сможет вправиться, и камни из почек сами собой вытряхнутся, а глубоко беременная еще и родить сможет без особых усилий со своей стороны. Ну, а больной в бессознательном состоянии вообще в чувство придет... точнее, бегом в него прибежит. Вприпрыжку, по кочкам.

Возня с брезентом отняла слишком много сил. Лежавшего в кузове Грина охватила тошнотворная слабость, тело облило холодным потом. Накатила волна боли, туманя сознание. Дэвид прекрасно понимал, что не сможет долго балансировать на грани беспамятства, но все же попытался усилием воли удержаться на ней. Хотя бы пока машина не тронется  с места. Мало ли что могло заставить ее владельца заглянуть в кузов. И наличие в нем беспамятного окровавленного мужика  вряд ли вызовет у него прилив  сострадания и желание помочь раненому. Скорее, у него возникнет потребность немедленно избавиться от неожиданного "багажа", сдав его институтским охранникам. И на этот случай надо было во что бы то ни стало оставаться в сознании, чтобы  при необходимости оказать хоть какое-то сопротивление. То есть подороже продать свою жизнь.
Из последних сил Дэйв заставил себя сосредоточиться на наружных звуках. Против его ожидания, не слышалось никаких сигналов тревоги. Причин тому могло быть несколько. То ли в лаборатории до сих пор не обнаружили исчезновения одного из подопытных, то ли отправленный им в нокаут охранник до сих пор не пришел в себя после тесного контакта затылка с  асфальтом и не сообщил о беглеце... Или же из-за повышенной секретности эксперимента было решено пока не поднимать шум. А потом, когда возобновится полноценная работа всех электросистем, отследить беглеца по маячку в спине, под вытатуированной на ней цифрой 4, тихонько  отловить и вернуть его в лабораторию в любом виде. Живым или мертвым.
Рядом с машиной послышались шаги. Легкие, явно не мужские. Грин совсем перестал дышать, мысленно проклиная оглушительно  громко бьющееся сердце, и замер, ожидая, что сейчас кто-то откинет с него брезент.
Однако этого не произошло. Машина тронулась, Дэвид позволил себе вздохнуть. И снова затаил дыхание, когда пикап почти сразу же остановился - видимо, у какого-то заграждения на выезде с территории института.
Остановка оказалась совсем недолгой. Машина снова плавно покатила,  неторопливо набирая скорость, виляя на ходу - будто объезжая что-то,  и изредка подскакивая на неровностях асфальта. На таких подскоках боль рвала плечо Грина, и несмотря на все усилия, в какой-то момент все же выключила его с трудом сохранявшееся сознание. Дэйв провалился в сплошную черноту, в которой не ощущалось ничего.
Боль загнала раненого в бессознательное состояние, и она же выдернула его оттуда. Грин очнулся, когда машина в очередной раз подпрыгнула на каком-то ухабе, вильнула на повороте и начала замедлять ход. Дэйв попытался определить, где он сейчас  находился, но из-за боли и  усилившейся слабости  чувства отказались подчиняться ему.
Машина остановилась. Он услышал звук открывающейся двери. Слабый, плохо слышный - будто через набившуюся в уши вату. А женские шаги оказались вообще едва различимыми. Сознание снова начало уплывать, и тут чья-то твердая рука сдернула с Грина брезент. Невыносимо яркое солнце снова полоснуло по широко открытым глазам раненого. Они мгновенно  заслезились, не давая возможности рассмотреть того, кто влез в кузов и склонился над ним. Дэйв опустил веки. Вслушался в женский голос, забрасывавший его вопросами. Надо было попытаться ответить ей хотя бы на один из них, но голова оказывалась сотрудничать. Больше всего она сейчас напоминала полупустой металлический бидон, в котором  вместе с водой плескались мозги.
Дэйв  с трудом разлепил пересохшие губы. Черта, отделявшей явь от беспамятства, становилась все тоньше, размытее. Силы стремительно таяли, но медленно заворочавшаяся  мысль как-то собрала в кучу водянистый мозг. Ему все же удалось слабо выговорить:
- На спине... четверка. Там надо... вырезать.
Избавиться от маячка.
Это сейчас было самым главным.
Голос больше походил на какой-то едва слышный шелест.
- Я уйду.
Не хватало еще снова отключиться прямо здесь. Тогда она точно вызовет медиков. Или копов. Оба варианта одинаково херовые для меня. Очнусь в любом случае опять в бункере.
Эти мысли будто придали Грину сил.
Нет... больше никогда. Лучше  сдохнуть где угодно.
Он облизнул пересохшие губы, сконцентрировался на том, что ему обязательно  надо было сделать, собирая и удерживая в себе стремительно таявшие последние крупицы сил. Не открывая глаз, уперся здоровой рукой в дно кузова, и рывком приподнялся с него, принимая сидячее положение. От сделанного усилия сердце заколотилось еще быстрее и громче. Пальцы здоровой руки легли на бедро женщины, стиснули его, но почти сразу же безвольно разжались, обмякнув вместе со всем остальным телом. Взорвавшийся в плече заряд боли заставил Дэвида не то застонать, не то зарычать. Он опять покрылся холодным потом, и обессиленно завалился на женщину, пачкая кровью ее одежду.
- Никаких врачей,  - с трудом выдавил из себя Дэйв, роняя резко закружившуюся мокрую от пота голову ей на плечо.
Сознание, по счастью, пока еще не спешило расстаться с ним. А терпеть боль он умел.

+1

7

Услышать ответ на первый вопрос Эдит и не рассчитывала - церемония знакомства была не к месту, сама она спросила только от растерянности, чтобы сказать хоть что-то. Незнакомцу с трудом удавалось не то что говорить, но просто удерживать сознание. Он начал с того, что его больше всего волновало, о какой-то четверке, которую надо вырезать, но Харрингтон не поняла, о чем речь. Вернее, не стала особо вникать сейчас, когда ее мысли были заняты тем, как вытащить это здоровенное тело из кузова и дотащить до дома. Кровь лилась не переставая, если она поведет, понесет, потащит его через двор, останется кровавый след.
Раненый пролепетал, что уйдет. Эдит улыбнулась, как улыбаются бредящему ребенку. Но он поднялся резко, сел - видимо и правда собрался встать и уйти. Силы наконец ему изменили - мужчина смог только схватить ее за бедро, потом вдруг упал на нее со стоном. Сознание почему-то не желало его покидать. Упади он в обморок, ему было бы легче.
Врачей она не вызовет, нет. Ей стало жаль этого человека, такого сильного и такого беспомощного сейчас. Сдать его властям она еще успеет, если потребуется. Вот только делать этого не хотелось. Глядя на мужчину, она не могла почему-то поверить, что он совершил какое-то преступление. Такой может убить защищаясь или на войне. Хотя черт его знает, что она понимает в этих мужчинах! В любом случае, для начала его надо втащить в дом, а потом разбираться. И тащить придется одной. Как назло в голову ничего полезного не приходило, а сидеть в кузове становилось неудобно - могли заметить, да и просто быть придавленной к борту тяжелым телом не очень-то приятно. Долго так продолжаться не могло.
Эдит, придерживая одной рукой склоненную на ее плечо голову, другой сбила в кучу брезент и положила раненого на него, как на подушку. Футболка и халат, похожий на медицинский, промокли с левой стороны от крови, которая не думала останавливаться. Одежда прилипла к ране и немного сдерживала поток, но уже пропиталась так, что надо было выжимать.
- Да что же с тобой, почему так льется?
Дома было чем перевязать, и дом находился в десятке шагов от машины, но Эдит бросило в дрожь при мысли, что придется оставить раненого одного. Мимо мог кто-то пройти, что-то заметить, мужчина мог застонать или, того хуже, опять попытаться уйти. В первый раз он ушел не дальше ее плеча, а если ее не будет рядом? Придется как-то выкручиваться с тем, что есть. У раненого есть халат и футболка. Маловато, тем более снимать футболку пока не стоит, а снять с него халат будет трудно. Харрингтон подумала еще секунду и потянула с шеи шарф, сбросила пальто и сняла жакет. Шарф просунула мужчине под шею и, осторожно дергая за концы с обеих сторон, спустила до подмышек. Сложила жакет вчетверо, приложила к ране, запахнула халат и завязала шарфом потуже. Пальто надевать не стала, возможно его придется накинуть на раненого, так и осталась в блузке, до которой кровь, перепачкавшая все в кузове, еще не добралась.
Сделав все возможное, чтобы кровь хотя бы не залила дорогу и двор, Эдит открыла задний борт кузова.
- Вам надо выбраться отсюда, как-то доползти до края и потихоньку соскользнуть на землю. Здесь не очень высоко и я вам помогу. Попробуйте.
Сама она быстро спрыгнула на землю, добежала до кабины, где лежала купленная по дороге в Институт бутылка минералки, и вернулась к кузову. Гостю явно пригодится вода, путь через двор будет нелегким.
Это странное происшествие взволновало Эдит. Она не понимала, что будет делать с этим парнем, который вот так свалился на нее, и который явно сбежал откуда-то, скорее всего из Института. Судя по ранению, побег заметили, за ним наверняка погоня. Прятать его у себя опасно, но выдавать... Выдавать его не хочется совсем, никому, тем более этим снобам из ИнСиБра. Если он оттуда, значит там что-то нечисто, просто так люди не бегут и в них не стреляют. Но пока нужно сделать так, чтобы он оправился от раны и смог решить сам, как ему быть дальше.
- Как вы? Нам надо дойти до дома. Он рядом.

+1

8

За четыре года в качестве подопытного объекта Дэйв  прошел через многое. И не мог не запомнить то, как вело себя его тело и весь прочий организм во время экспериментов, напрямую связанных с изменениями в них, которых упорно пытались добиться ученые. добивались ученые. Тем более, что память у него, некогда и так просто хорошая, сейчас  стала вообще фотографической. Достаточно было чуть сконцентрироваться на нужном объекте, как в мозгу будто срабатывала вспышка, и то, на что он в тот момент смотрел, впечатывалось в память намертво.
Женщина убрала его голову со своего плеча. Судя по тому, что она не растерялась при виде неожиданного пассажира в своем кузове, и не запаниковала при виде лившейся из него крови, с подобными вещами она, наверное, уже сталкивалась. Может, была медиком, привычным и не к такому Или, того хуже, здешним копом? Любая другая на ее месте  запаниковала бы,  подняла шум и принялась названивать куда угодно, чтобы ее поскорее избавили от невесть кого, найденного в машине.
Эта мысль коротко промелькнула в голове Грина в тот момент, когда незнакомка опускала его на брезент. Бормоча при этом  насчет того, что кровь из раны текла и текла, похоже, не собираясь сворачиваться.
Сам Дэйв тоже мысленно отметил этот ненормальный факт. В месте, куда вошла и застряла пуля, по счастью не находились какие-то серьезные сосуды, и такого обильного кровотечения  не должно было быть. Услужливая память подсунула картинку:  стакан с отвратительно пахнущей химией жидкостью, которую он выпил незадолго до того, как в бункере случилась авария. Такое зелье все подопытные пили, и не раз, обычно перед тем, как химики собирались работать с их кровью, меняя ее консистенцию, формулу или же чего-то там еще. Сейчас это серьезно  осложняло его положение, не сулило ничего хорошего.
Истечь кровью и сдохнуть на свободе - тоже вариант. По крайней мере, не в тюрьме и не в бункере.
А женщина тем временем действовала. Очень решительно, деловито перевязала его - так, будто всю жизнь только подобными делами и занималась .
Дэвид не открывал глаз, но даже сквозь опущенные веки все еще видел солнечный свет. Приглушенный, не раздражающий. Он успел отвыкнуть от него, забыть, какой он яркий. Теперь ему, наверное, понадобится время, чтобы заново приучить к нему глаза, чтобы обостренное зрение смогло воспринимать его нормально.
Сквозь шум в голове прорвался голос незнакомки. Дэйв с трудом сглотнул пересохшим горлом и коротко ответил:
- Дойду.
Силы стоило поберечь для того, чтобы выбраться из машины и дойти до дома.

Несмотря на то, что каждое движение вызывало вспышку боли, Грин все же смог спуститься на землю из кузова. Как именно - он и сам не понял. Наверное, с помощью все той же женщины?
Направление, в котором надо было двигаться, он почувствовал. Сделал несколько довольно твердых самостоятельных (вроде бы? ничьей поддержки он не ощущал, но и поручиться за это не мог, потому что глаз не открывал) шагов в нужную сторону. Пошатнулся, и медленно, будто в замедленной киносъемке, стал валиться лицом в землю, потому что закончились силы и сознание практически угасло.

+1

9

Мужчина, видимо, был приучен терпеть боль. Сама Эдит ни раз в жизни не бывала ранена серьезнее, чем ножом на кухне, но даже не имея такого опыта могла предположить, какую страшную боль должен испытывать незнакомец при движении. И тем не менее он почти без стонов и помощи дополз до края кузова. Кровь если и не перестала течь, то просто еще не успела пропитать приложенный к ране жакет, благо тот был достаточно плотный и на подкладке. Шерифу пришлось помочь раненому усесться, чтобы потом удобнее было слезть на землю. Раненый прикрывал глаза, а вернее, почти не открывал их, словно свет был для него слишком резким. День и правда был солнечным, но одно - щуриться от прямых лучей, другое - закрывать глаза постоянно. Или это от раны его так уносит? Удивительно, как он еще в сознании.
Эдит стояла у машины, контролируя нелегкий процесс спуска из кузова на бренную землю. Медленно сползая, мужчина норовил завалиться на бок и банально упасть, Харрингтон придерживала его, потом все-таки пошла по простому пути - встала прямо перед ним и аккуратно стащила вниз, прижимая к машине и не давая упасть. Как только незнакомец оказался на земле, она отошла, сдуру поверив его заверению, что дойдет. Хорошо геройствовать лежа. Стоять у него получилось, и он отважно шагнул вперед. Эдит шагнула тоже, готовая помочь. Второй шаг, третий  - и гравитация взяла свое, притягивая лицо мужчины к земле, но тут уж Харрингтон встала грудью и плечом на пути физики. Едва успев забежать вперед и подхватить падающего мужчину, Эдит обхватила его руками, прижимая к себе и пытаясь заставить хотя бы стоять. Но нет. Сознание покинуло раненого, тело не слушалось, и это тело давило ее к земле.
Кое-как закинув его здоровую руку себе на плечо, Эдит потащила мужчину к дому, делая чуть ли не по три шага в минуту - так тяжело и неудобно было тащить бессознательное тело с непривычки. Пройдя половину пути, она захватила одной рукой немного снега с еще не растаявшего сугроба и приложила ко лбу мужчины в надежде, что он очнется и сможет хотя бы перебирать ногами. По своему лицу она тоже провела мокрой холодной рукой. Стало легче, путь до крыльца они преодолели быстрее. Эдит хотела усадить гостя на крыльцо, пока будет открывать дверь, но вовремя поняла, что попросту не поднимет его потом. С трудом справившись с дверью, она ввела мужчину внутрь и сразу направилась к дивану в гостиной. Дотащив свою ношу до места, она уложила его и вздохнула с облегчением. Разула, решила не раздевать. Вот только было бы неплохо ему очнуться до того, как из него вытечет вся кровь. В академии учили оказанию первой помощи, но такие случаи не упоминались, считалось, что это в компетенции "Скорой помощи".
Женщине стало страшно. Она испугалась, что этот незнакомец умрет в ее доме, у нее на руках, не приходя в сознание. Она даже не знает, кто он, как его зовут, почему он ранен и откуда бежал, рискуя жизнью. Кем бы он ни был, ей захотелось, чтобы он жил, был здоров и смог дойти туда, куда шел, ведь направлялся же он куда-то. Эдит склонилась к нему, похлопала по щекам, ни секунды не веря, что это поможет, но не зная, как еще разбудить гостя.
- Эй, очнись! Ну очнись же, пожалуйста! Не уходи, не оставляй меня! Ты так старался жить, не уходи! Очнись!
Сначала она словно просила, но последнее слово звучало почти приказом.

+1

10

Состояние, в котором находился Дэйв, было по меньшей мере странным. Он смутно осознавал то, что происходило с ним, но как-то отстраненно, будто наблюдая за собой со стороны. Обмякшее тело так и норовило осесть на землю, ватные ноги подгибались, отказывались  удерживать его в  вертикальном положении. Наверняка Грин был слишком тяжелой ношей для перевязавшей его женщины, но она упрямо волокла его к дому, которого он не видел из-за опущенных крепко сжатых век, но ощущал внутренне.
Ее упрямство  не пропало зря. Ей удалось втащить его внутрь и уложить на что-то мягкое. Потом она похлопала его по щекам, приводя в чувство, и эти легкие  шлепки (сам он наверняка  шлепал бы бесчувственного сильнее) неожиданно  соединили две будто бы  разделенных части  его сознания в одно целое. Дэвид приоткрыл глаза - благо, в доме было не так светло, как на улице. А все потому, что на окне, боком к которому стоял диван, куда  незнакомка уложила раненного, была приспущена роликовая штора, обрамленная не задернутыми портьерами.
У склонившейся  над ним женщины были серые глаза, в которых плескались и страх тревога.  Не животный - его Дэйв наверняка ощутил бы тем самым обостренным  чутьем, как собаки чуют выброс  адреналина в крови испугавшегося человека, а чисто женский. Сопереживающий, что ли.  Она явно боялась не столько за себя, сколько за него - за незнакомого мужика, невесть как оказавшегося у нее в багажнике, и теперь, похоже, собравшегося дать дуба на ее диване.
Грин стиснул зубы, мысленно сосчитал до тех, ухватился здоровой рукой за спинку дивана и  повторил то самое, что проделал  недавно в кузове пикапа: принял все же сидячее положение. Кое-как, привалившись боком к диванной спинке.  Переждал вызванную этим тошнотворную вспышку боли, и когда она снова стала терпимой, а  бешено заколотившееся сердце чуть подуспокоилось, собрался с силами и тихо, но абсолютно  внятно, повторил уже сказанное:
- На спине слева. Четверка. Тату...
Тратить силы на договаривание длинного  сложного слова не стал - и так было понятно, что имелось в виду.
- Под ней чип. Вырежь его.  Сейчас. Спусти в унитаз. Нужен гемостатик...
Веки вдруг резко налились свинцом и захлопнулись с ужасным грохотом, громом отозвавшимся в мозгу и  отправившим  Дэвида в теперь уже полное беспамятство.

0

11

Незнакомец либо был мазохистом, либо там, откуда он вырвался, страдать приходилось еще больше, хотя такое Эдит представляла с трудом. Первое, что он сделал, очнувшись - сел, опираясь на спинку дивана. И тут же понес что-то и вовсе несусветное. Вырезать чип на спине... Значит все же из Института - другого места, где в человека вставили бы чип, поблизости не было. Но вырезать? Чем? И как его резать, когда кровь из него и так хлещет, не переставая. Гемостатик не хранят в аптечке просто так, максимум, что у нее есть - перекись водорода, но тут не ранка на пальце.
Гость же, вывалив на нее свои проблемы, нагло потерял сознание, предоставив шерифу придумывать выход самостоятельно. Она быстро прошла на кухню, выбрала маленький нож из кухонного набора, проверила остроту - должно получиться. Взяла перекись, спирт и вату - хоть что-то, иглу и нитки - зашить надрез, и вернулась к пациенту. Осторожно подняла футболку и ужаснулась - вся спина была покрыта шрамами разного размера. На левой лопатке красовалась татуировка в виде цифры, о которой говорил раненый. Эдит осторожно ощупала пальцами это место, нашла чип и приготовилась резать. Смазала нож спиртом, вдохнула поглубже, приставила к спине, надавила и сделала надрез.
- Боже, что я делаю!
Сжав зубы, она провела ножом еще и увидела чип. Дрожащими пальцами достала скользкую дрянь, стянула края раны и наложила шов. Капроновые нитки - не совсем то, что требуется, но лучше так, тем более кровь текла также упорно, как из раны в плече. Большой кусок ваты, смоченный перекисью - наивная попытка остановить кровь, Эдит прижала его, опустив футболку. Аккуратно уложила мужчину обратно на подушки, укрыла пледом и взяла чип. Спустить в туалет - верное решение, так она и сделала. Что ж, теперь она сообщница, соучастница беглеца, удравшего из государственного учреждения, возможно, преступника.
Эта мысль промелькнула ненадолго, потом застучало - "гемостатик, гемостатик". Надо купить, достать, найти. Как можно скорее, он не должен истечь здесь кровью, не должен умереть. Эдит стала вспоминать, где и как можно достать лекарство. В любом случае придется оставить гостя одного. Эдит попробовала привести его в чувство еще раз. Если очнется - она объяснит, что ей нужно отлучиться, нет - значит, обморок глубокий и придется оставить его в надежде, что он не придет в себя в ее отсутствие и не попытается уйти.
Почему она так суетится из-за него, Эдит и сама не могла бы объяснить. Сейчас она не рассуждала и не хотела размышлять. Оказавшись внезапно в таких критических условиях, она как-то почти сразу приняла их и начала искать выход, действуя и стараясь размышлять как можно меньше. Возможно потом она и сорвется, но сейчас она ощущала себя не в праве отказать в помощи. Пусть останется жив, остальное - потом.

+1

12

Беспамятство отступало медленно и неохотно. Открыть глаза не было сил, но Дэйв и не стремился к этому. Хоть шторы на окнах и притеняли солнечный свет, все равно стоило поберечь глаза. Правда, непонятно для чего: ведь если догадка Дэйва насчет принятого им препарата  была верной, шансов остаться в живых у него было немного. Особенно с учетом того. что к пулевой дырке в груди добавился еще и  порез на спине.  Вот на это Дэйв очень наделся. Потому что  если незнакомка не вняла его просьбе и не вырезала чип, его вполне уже могли отследить сотрудники лаборатории.  Наверняка там уже восстановили нормальную подачу электричества, а значит заработали все приборы и системы. В том числе и контрольная, отслеживавшая каждое перемещение подопытных дальше пределов лаборатории и  полигона под ней.  И кто знает, может, сейчас  отправленная за ним погоня как раз приближалась к дому его спасительницы.
Дэвид прислушался к своим  ощущениям.  Боль никуда не делась, она просто стала вполне терпимой, слабо пульсирующей. И похоже было, что женщина все же вырезала чип из спины. Слева под нее явно что-то было подложено - видимо, большой комок ткани для остановки крови из пореза. Вот рту пересохло, очень хотелось пить. При малейшей попытке пошевелиться его начинало мутить, а тело обливалось холодным потом.  Пальцы рук и ног были ледяными. Дейв вспомнил, как очнувшись в госпитале после операции, случайно увидел в зеркале  свое лицо: серовато-бледное, с заострившимся носом, обрезавшимися скулами и потрескавшимися от жажды губами.  Наверное, сейчас он выглядел ненамного  лучше.
А мысли, заглушавшие отзвуки боли, продолжали бежать дальше. Грин вдруг подумал о том, что, похоже, экспериментаторы  не сумели в точности воспроизвести в освещении подземелья настоящий солнечный свет. И вряд ли им это пришло в голову, иначе они наверняка вплотную занялись бы этим  и добились нужного результат. А так с возросшей остротой и чувствительностью зрения универсальные солдаты первое время не смогли бы находиться на солнце без темных очков.
Он сам удивился тому, какая чушь  лезла  ему в голову.  И все же решился приподняться  и открыть глаза, в надежде увидеть где-то неподалеку от дивана какой-нибудь сосуд с водой.  Надо было бы напиться и уйти отсюда. Воспользоваться тем, что судя по царившей в доме тишине, он был в нем один. Хозяйка, кажется, куда-то ушла. Может, в полицию? Рассказать там о раненом - возможно, каком-то преступнике, влезшем к ней в пикап. Хотя в этом случае логичнее было бы не спускать с  него глаз, а копам просто позвонить.
Однако первое движение вызвало новую вспышку боли, которая  снова отправила его в темноту беспамятства.

0

13

Эдит страшно не хотелось уходить. Мало ли, что учудит незнакомец - уйдет или умрет. Впрочем, уйти далеко у него не выйдет, в таком случае он умрет просто не на диване, а где-нибудь на крыльце или газоне. Харрингтон с сомнением посмотрела на лежащего без сознания гостя - оставалось надеяться, что обморок достаточно глубокий и он проваляется в нем до ее возвращения. Она оставила стакан с водой на столе у дивана на случай, если больной очнется, накинула пальто и побежала к машине. В первую очередь она добудет что-то, что остановит эту жуткую реку крови, а потом, раз уж этот парень такой продвинутый в собственном лечении, пусть сообразит, чего ему еще не хватает. В крайнем случае - Google ей в помощь. Вот только если пациент соберется умирать с концами, совесть ее заест, независимо от того, преступник он или жертва. Ничего, я просто остановлю кровь и сделаю что-то, чтобы рана затянулась, а потом сдам его в органы ко всем чертям. И все же Эдит почему-то претила эта мысль, хотя так и следовало поступить по закону. В конце концов она отбросила ее, сосредоточившись на необходимом.
В аптеке ее встретила давняя знакомая, фармацевт, у которой она покупала лекарства еще для мамы. Хотя, кажется, она эту женщину помнила с тех пор, как училась в школе, мать дружила с ней и миссис Стерн была частым гостем в их доме.
- Здравствуй, милая! Какими судьбами, неужели решила проведать меня, старушку? - женщина была рада видеть Эдит, приветливо улыбалась, но от нее не укрылось волнение на лице посетительницы. - Или ты нездорова?
- Здравствуйте, миссис Стерн. Вот решила заехать, была тут неподалеку. Со мной все в порядке, вот только... Помощь ваша и правда не помешала бы. Дело такое деликатное.
Фармацевт насторожилась, но Эдит, склонившись к ее уху, шепотом объяснила:
- Женские дела.
- А что-то у тебя разве не в порядке с этим? - подруга матери встревожилась.
- Да не то что не в порядке, наоборот - слишком. Знаете, кровь течет не переставая, как будто не сворачивается, что ли. Мне бы какой-нибудь гемостатик, наверное, витамина К не хватает. Знаю, миссис Стерн, что нужен рецепт, обещаю, что обращусь к врачу. Вот только пока я туда доберусь - как бы не залить кровью всю машину, еще решат, что я в багажнике куски правонарушителей прячу. Мне бы что-то в ампулах, если можно, чтоб скорее подействовало, таблетки до меня долго доходят.
Эдит врала не задумываясь, кровотечение у женщин - обычное дело, а чрезмерно обильное можно объяснить элементарным стрессом, благо работа у шерифа, как ни крути, не сахар. Фармацевт поверила, но взяла с Эдит чуть ли не клятву, что та обратится к гинекологу, и сверх прочего посоветовала кучу трав и отваров с таким же эффектом - на будущее. Харрингтон на всякий случай запомнила совет. В домашних условиях все средства хороши, может, если вместе с лекарством еще и чаем таким больного напоить, то кровь перестанет хлестать таким потоком. Поблагодарив миссис Стерн и пообещав заехать в гости, Эдит направилась к машине с добычей.
Выжав из старой машины все, на что та была способна, Харрингтон едва ли не бегом пересекла двор и влетела в дом. Раненый лежал на диване по-прежнему, кажется, даже не просыпался. Эдит знала, как обращаться с гемостатиками при ранениях только теоретически. Ее препарат был в ампулах - это лучше всего, таблетки действуют долго, а глотать их, находясь без сознания - явно не вариант. Она достала шприц, ампулу, набрала лекарство и опустившись на колени у дивана, полностью занятого непрошенным гостем, сделала укол ему в предплечье. Затем развязала шарф, отбросила на пол пропитанный кровью жакет. Футболка прилипла к телу плотно, пришлось взять ножницы и разрезать ее. Подумав, Эдит разрезала и рукава майки, превратив ее в тряпку и вынув из-под лежащего без сознания мужчины.
Еще несколько ампул Харрингтон потратила, чтобы смочить лекарством кусок бинта, который она приложила к ране. Снова завязала шарф, решив подождать, пока пациент придет в сознание хоть ненадолго, или пока кровь немного успокоится и можно будет забинтовать рану как следует. Посмотрев на дело рук своих, Эдит вздохнула, отерла пот со лба и направилась в душ - нужно было привести в порядок себя и свои мысли. Жакет и обрезки майки отправились в мусорное ведро.

0


Вы здесь » River Fork » Будни » Будни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC